Иванов-Разумник. Об интеллигенции: «Что такое махаевщина» и «Кающиеся разночинцы». Второе издание (1910)
Иванов-Разумник (Разумник Васильевич Иванов)
20 000 ₽
ИздательствоСтасюлевича
Год издания1910
Страниц220
Описание
Второе издание известного публициста и критика Разумника Васильевича Иванова (Иванова-Разумника) — книга, обращенная к животрепещущему для рубежа XIX–XX веков спору о роли интеллигенции, ее моральных обязательствах и реальных общественных последствиях разных идейных позиций.
В центре внимания автора — не абстрактная полемика, а анализ того, как формируются общественные взгляды, как интеллигентская среда воспринимает собственную ответственность и почему радикальные настроения нередко приводят к внутренним противоречиям. Сюда органично входит тема «махaевщины» и полемическое рассмотрение того, что стоит за этим явлением: какие предпосылки его порождают, как оно соотносится с духом времени и как сказывается на судьбе «разночинной» среды.
Другая часть книги посвящена проблеме «кающихся разночинцев» — кругу людей и явлений, где критическое осмысление прежних убеждений оборачивается попыткой переоценить собственный путь. Иванов-Разумник рассматривает эти процессы как часть более широкой картины: интеллигенция не существует в вакууме, она связана с историческими традициями, общественными движениями и конкретными культурными установками.
Книга выходит как цельный публицистический труд, продолжающий традиции «критического народничества» (в духе идей Н. К. Михайловского, Г. И. Успенского, В. Г. Короленко, Н. Ф. Анненского). Автор показывает, как важно не только провозглашать принципы, но и проверять их результатами — в личной и общественной жизни. Это делает книгу востребованной и для читателя-исследователя, и для всех, кто интересуется историей русской общественной мысли и тем, как формировались дискуссии о роли интеллигенции.
Издание 1910 года: СПб., Типография М. Стасюлевича, 220 страниц. Оформление — издательская обложка, обычный формат.
Экземпляр описан как экземпляр с дарственной надписью автора на авантитуле (там же владельческая подпись). Книга указана как необрезанная, полностью комплектная, без штампов. Такой экземпляр особенно ценен для коллекционеров историко-литературной печати и для тех, кто ищет не просто текст, а материальный след времени и личного участия автора в судьбе книги.
В центре внимания автора — не абстрактная полемика, а анализ того, как формируются общественные взгляды, как интеллигентская среда воспринимает собственную ответственность и почему радикальные настроения нередко приводят к внутренним противоречиям. Сюда органично входит тема «махaевщины» и полемическое рассмотрение того, что стоит за этим явлением: какие предпосылки его порождают, как оно соотносится с духом времени и как сказывается на судьбе «разночинной» среды.
Другая часть книги посвящена проблеме «кающихся разночинцев» — кругу людей и явлений, где критическое осмысление прежних убеждений оборачивается попыткой переоценить собственный путь. Иванов-Разумник рассматривает эти процессы как часть более широкой картины: интеллигенция не существует в вакууме, она связана с историческими традициями, общественными движениями и конкретными культурными установками.
Книга выходит как цельный публицистический труд, продолжающий традиции «критического народничества» (в духе идей Н. К. Михайловского, Г. И. Успенского, В. Г. Короленко, Н. Ф. Анненского). Автор показывает, как важно не только провозглашать принципы, но и проверять их результатами — в личной и общественной жизни. Это делает книгу востребованной и для читателя-исследователя, и для всех, кто интересуется историей русской общественной мысли и тем, как формировались дискуссии о роли интеллигенции.
Издание 1910 года: СПб., Типография М. Стасюлевича, 220 страниц. Оформление — издательская обложка, обычный формат.
Экземпляр описан как экземпляр с дарственной надписью автора на авантитуле (там же владельческая подпись). Книга указана как необрезанная, полностью комплектная, без штампов. Такой экземпляр особенно ценен для коллекционеров историко-литературной печати и для тех, кто ищет не просто текст, а материальный след времени и личного участия автора в судьбе книги.
