Федор Степун. «Бывшее и несбывшееся». Мемуары: в двух томах (полный комплект)
Федор Степун
15 000 ₽
Издательствоимени Чехова 1956г
Год издания1956
Страниц432
Описание
«Бывшее и несбывшееся» — мемуары выдающегося русского философа Федора Степуна, посвященные Серебряному веку и трагедии 1917 года. Это издание — полный комплект двух томов прижизненного характера: оба тома в полной комплектности, без штампов, в издательской обложке; формат немного увеличенный. На титульных сведениях указано: Нью-Йорк, Издательство имени Чехова, 1956 г., 398 + 432 с.
Книга читается не как сухая хроника, а как живое свидетельство эпохи: на страницах мемуаров перед читателем разворачивается предреволюционная и революционная реальность, показанная изнутри интеллектуальной среды русского Ренессанса начала XX века. По выразительности стиля и широте охвата эти воспоминания сравнивают с мемуарами Герцена и Ходасевича; вместе с тем философская глубина Степуна продолжает традицию религиозного Ренессанса и созвучных ему мыслителей, а взгляд писателя окрашен судьбой поколения, оказавшегося в разломе истории.
Первый том можно воспринимать как панораму личности и времени: здесь идет речь о биографии Степуна и о ключевых фигурах русского Ренессанса начала XX века. Важное место занимает и военная действительность — тот фон, на котором формируются решения и судьбоносные повороты.
Второй том полностью посвящен 1917 году. Степун был непосредственным участником событий: будучи артиллерийским прапорщиком, он с фронта оказывается в гуще тогдашней политики. В дальнейшем он становится начальником политуправления армии при Временном правительстве — и именно этот опыт позволяет книге соединять внутренний нерв эпохи с наблюдением за механизмами власти.
Последние страницы мемуаров обращены к попыткам построить «нормальную» жизнь в новых советских условиях: здесь звучит тема культурной работы — театр в голодной Москве, а также представлена сельскохозяйственная коммуна. Однако развитие событий ведет к неизбежной трагедии: большевики изгоняют Степуна из России.
Эта книга особенно ценна как цельный документ эпохи, где философская рефлексия соединяется с автобиографической конкретностью. Для читателя это возможность услышать голос современника — свидетеля разрыва времен — и одновременно понять внутреннюю логику пережитого: как менялась страна, как менялся человек и как «несбывшееся» становилось частью судьбы.
Книга читается не как сухая хроника, а как живое свидетельство эпохи: на страницах мемуаров перед читателем разворачивается предреволюционная и революционная реальность, показанная изнутри интеллектуальной среды русского Ренессанса начала XX века. По выразительности стиля и широте охвата эти воспоминания сравнивают с мемуарами Герцена и Ходасевича; вместе с тем философская глубина Степуна продолжает традицию религиозного Ренессанса и созвучных ему мыслителей, а взгляд писателя окрашен судьбой поколения, оказавшегося в разломе истории.
Первый том можно воспринимать как панораму личности и времени: здесь идет речь о биографии Степуна и о ключевых фигурах русского Ренессанса начала XX века. Важное место занимает и военная действительность — тот фон, на котором формируются решения и судьбоносные повороты.
Второй том полностью посвящен 1917 году. Степун был непосредственным участником событий: будучи артиллерийским прапорщиком, он с фронта оказывается в гуще тогдашней политики. В дальнейшем он становится начальником политуправления армии при Временном правительстве — и именно этот опыт позволяет книге соединять внутренний нерв эпохи с наблюдением за механизмами власти.
Последние страницы мемуаров обращены к попыткам построить «нормальную» жизнь в новых советских условиях: здесь звучит тема культурной работы — театр в голодной Москве, а также представлена сельскохозяйственная коммуна. Однако развитие событий ведет к неизбежной трагедии: большевики изгоняют Степуна из России.
Эта книга особенно ценна как цельный документ эпохи, где философская рефлексия соединяется с автобиографической конкретностью. Для читателя это возможность услышать голос современника — свидетеля разрыва времен — и одновременно понять внутреннюю логику пережитого: как менялась страна, как менялся человек и как «несбывшееся» становилось частью судьбы.
