Епископ Кирион (Садзагелов, Г.И.). Культурная роль Иверии в истории Руси
Тифлис: Типография К
72 400 ₽
Год издания1910
Описание
Представляем историко-религиозное сочинение, посвященное осмыслению культурных связей Иверии (Грузии) и Руси. Книга относится к числу работ, в которых церковная история и культурная преемственность рассматриваются не как отвлеченная теория, а как живой процесс, затрагивающий судьбы людей, институтов и целых регионов. В центре повествования — личность епископа Кириона II (в миру Георгий Иеронимович Садзаглишвили), который сыграл значительную роль в жизни Грузинской православной церкви после провозглашения ее автокефалии.
Авторство и контекст издания раскрывают сложную эпоху начала XX века: после событий 1908 года, когда в Тбилиси был убит русский экзарх архиепископ Никон (Софийский), последовало решение о снятии грузинских епископов с должностей. Кириона лишили сана и направили в ссылку в Куряжский монастырь Харьковской епархии, затем — в Санаксарский монастырь Тамбовской епархии. Позднее, в январе 1915 года, произошло восстановление в сане и назначение епископом Полоцким и Витебским. После падения монархии, в 1917 году, он переехал в Грузию, а на соборе Грузинской церкви в сентябре 1917 года был избран патриархом Грузии; избрание было утверждено российским Временным правительством. Обретает драматический оттенок финальный период: 27 июня 1918 года Кирион был найден убитым в резиденции в Марткопи, а обстоятельства его гибели до конца не прояснены.
Смысл книги — показать культурную роль Иверии в истории Руси через призму религиозных контактов, традиций, церковной политики и духовного влияния, которое складывалось на протяжении времени и требовало взаимного осмысления между народами. Издание полезно историкам, исследователям церковных отношений, преподавателям гуманитарных дисциплин, а также всем, кто интересуется перекрестной историей православного мира и культурными мостами между Востоком и Восточной Европой.
Формат и оформление соответствуют букинистическому эталону начала XX века: серый с золотым тиснением цельноколенкоровый издательский переплет, составные форзацы из бумаги «под мрамор». Книга издана в Тифлисе в 1910 году типографией К.П. Козловского. Подарит ценителю не только содержательное чтение, но и редкое ощущение эпохи: в этой работе наглядно видны исторические повороты, богословская и культурная повестка времени, а также личная судьба автора, чья жизнь тесно переплелась с судьбой церковных перемен.
Авторство и контекст издания раскрывают сложную эпоху начала XX века: после событий 1908 года, когда в Тбилиси был убит русский экзарх архиепископ Никон (Софийский), последовало решение о снятии грузинских епископов с должностей. Кириона лишили сана и направили в ссылку в Куряжский монастырь Харьковской епархии, затем — в Санаксарский монастырь Тамбовской епархии. Позднее, в январе 1915 года, произошло восстановление в сане и назначение епископом Полоцким и Витебским. После падения монархии, в 1917 году, он переехал в Грузию, а на соборе Грузинской церкви в сентябре 1917 года был избран патриархом Грузии; избрание было утверждено российским Временным правительством. Обретает драматический оттенок финальный период: 27 июня 1918 года Кирион был найден убитым в резиденции в Марткопи, а обстоятельства его гибели до конца не прояснены.
Смысл книги — показать культурную роль Иверии в истории Руси через призму религиозных контактов, традиций, церковной политики и духовного влияния, которое складывалось на протяжении времени и требовало взаимного осмысления между народами. Издание полезно историкам, исследователям церковных отношений, преподавателям гуманитарных дисциплин, а также всем, кто интересуется перекрестной историей православного мира и культурными мостами между Востоком и Восточной Европой.
Формат и оформление соответствуют букинистическому эталону начала XX века: серый с золотым тиснением цельноколенкоровый издательский переплет, составные форзацы из бумаги «под мрамор». Книга издана в Тифлисе в 1910 году типографией К.П. Козловского. Подарит ценителю не только содержательное чтение, но и редкое ощущение эпохи: в этой работе наглядно видны исторические повороты, богословская и культурная повестка времени, а также личная судьба автора, чья жизнь тесно переплелась с судьбой церковных перемен.
